Море было с Натальей всегда. В Крыму ее родина и ее место силы. Здесь, она родилась, закончила школу и университет, встретила мужа, который стал для нее всем сразу: другом, опорой, тем, с кем можно и посмеяться, и погрустить. Здесь родились ее дети — Алина и Егор.
Одиннадцать лет она работает на частной пекарне и до сих пор рассказывает об этом с азартом человека, который нашел свое призвание. А в свободные часы проводит либо у моря, либо с альбомом в руках: рисует для себя, непрофессионально, но все равно получается красиво. В доме у Натальи живут две собаки — одну когда-то бросили прежние хозяева, а вторую завели специально, чтобы первой не было скучно. Так у них в семье принято: никто не должен оставаться один.
Тем страшнее было узнать, что теперь Наталье придется сразиться с чем-то большим и страшным одни на один. У Натальи миелоидная саркома.
О болезни она узнала в свой день рождения. Резкая боль, больница, подозрение на внутреннее кровотечение, биопсия. Диагноз трижды перепроверяли в разных клиниках, прежде чем поверить: это миелоидная саркома.
Наталья говорит, что не плакала ни разу. Муж сказал: «Наташа, все лечится, все будет хорошо, у нас получится». Дочь, тренер по гимнастике, характером в маму, восприняла новость стойко и сразу начала разбираться, что делать дальше. Сына, который в этот момент проходил морскую практику вдали от дома, решили не тревожить, пока он не вернется. Маму Наташи тоже берегли, но после первой химиотерапии выпали волосы, и скрывать правду стало невозможно.
Лечение начиналось непросто. Крымские врачи, увидев диагноз, сразу направили ее дальше — случаев такого заболевания у них раньше просто не встречалось. В московской клинике имени Блохина Наталье подробно все обследовали, расписали протокол лечения и отпустили обратно в Крым, чтобы провести химиотерапию ближе к родному дома, в Симферополе, в больнице имени Семашко.
Это оказалось куда тяжелее, чем можно было представить. Курсы по семь суток. У Натальи падали тромбоциты и лейкоциты, температура неделями не сбивалась, не было сил даже подняться, все тело покрывалось синяками без причины. После четвертого курса — кровоизлияние в глаз, точки по коже. После пятого — кровоизлияние в мозг, субдуральная гематома. К счастью, обошлось без операции.
Наталья выстояла. Дошла до того самого момента, когда врачи после ПЭТ-КТ и консилиума в институте гематологии сказали: организм ответил на лечение, можно готовиться к трансплантации костного мозга. Сейчас Наталья прошла очередную, поддерживающую химиотерапию, чтобы удержать хрупкий положительный результат до самой пересадки.
Наталья говорит, что за это время рядом с ней оказалось удивительно много хороших людей: врачей, тех, кто протянул руку помощи именно тогда, когда это было нужно больше всего. Наташа признается: мечтает она о самом простом и самом важном — увидеть счастливыми своих детей, дождаться внуков, снова понежиться на крымском солнце и поплавать в море, которое так любит.
Чтобы трансплантация Натальи и еще семерых пациентов состоялась, им необходимо провести подтверждающее типирование доноров костного мозга. Хотя сама операция по пересадке оплачивается государством, квота по закону выделяется строго на лечение самого пациента, находящегося в клинике. Потенциальный донор — это сторонний здоровый человек, поэтому медицинское учреждение не имеет юридического права тратить бюджетные «пациентские» деньги на его обследование. Из-за этого правового барьера расходы на этот жизненно важный этап ложатся на благотворительные фонды, и именно ваша поддержка позволяет пациентам вовремя получить помощь и не упустить свой шанс на выздоровление.
Именно поэтому сейчас открыт групповой сбор на типирование доноров костного мозга. Он поможет не только Наталье, но и другим подопечным фонда, которые, как и она, ждут своего шанса на выздоровление.
Наталья сейчас больше всего на свете хотела бы оказаться в реальности, где у нее нет саркомы. У нас с вами есть шанс помочь создать такую реальность.
