02.18

Тот, кого нельзя называть


Валерий Панюшкин – про борьбу с настоящими чудовищами

Я помню те времена, когда мне казалось, будто рак – это смерть. Лет двадцать назад. Я старался совсем не думать о тяжелых болезнях, и поэтому понимаю людей, которые не хотят думать о тяжелых болезнях сейчас. Это своего рода колдовство, разновидность суеверия: людям кажется, что избегая слова «рак» они как-то защищают себя, подобно волшебникам из книжек про Гарри Поттера – те избегали произносить имя Воландеморта.

В молодости довольно легко избегать мыслей про рак. В окружении молодого человека редко кто болеет раком – все здоровы, веселы и счастливы. Или если несчастны, то по другим причинам – от любви, от бедности, от одиночества.

Со временем людей, заболевших раком, в моем окружении становилось все больше. Сначала дедушка, потом мама, друзья, приятели…

К счастью, мое взросление совпало с фантастическим прогрессом в медицине. Пока я пытался уложить в своей голове ту мысль, что раком заболевают абсолютно все люди, которые не успели прежде умереть от чего-нибудь другого, в медицине произошла революция.

Я помню те времена, когда от рака крови умирало 90% всех заболевших, и мы живем сейчас во времена, когда 70-80% людей больных раком крови выздоравливают.

Вокруг меня появилось много людей, которые поболели раком и выздоровели. Многие из этих людей моложе меня.

Однажды я пришел по делам в Гематологический научный центр имени Димы Рогачева и меня познакомили с молодой женщиной-доктором. И я не сразу сообразил, что эта молодая доктор – выросшая девочка Лиза Ильина, про которую я писал двадцать лет назад, чтобы собрать ей деньги на поиск донора для трансплантации костного мозга.

А в другой раз я сидел в кафе с молодой блондинкой по имени Аня Бычкова. И Аня рассказывала мне про то, как готовится бежать полумарафон в Сан-Франциско. А я думал – что же с ними случается? Через какие переживания проходит молодая женщина, болея раком, что едва оправившись от рака, принимается бегать полумарафоны?

Все, с кем я разговаривал, переболев раком, поменяли свою жизнь.

Алина Суворова, отдав год болезни, выздоровела, но передумала становиться маркетологом, а призналась себе, что больше всего на свете любит шить на машинке, купила себе швейную машинку и принялась шить.

Маша Самсоненко, перенеся трансплантацию костного мозга, стала заведовать развлекательным научным центром Экспериментанеум и удочерила девочку.

Моя собственная жена Оля, до того, как заболеть лимфомой Ходжкина, училась на экономиста и была убежденной чайлдфри, а переболев этим раком крови, стала фотографом и родила мне троих детей.

Из неизлечимой болезни рак превратился в болезнь вполне излечимую, но непременно потрясающую человека так, чтобы полностью пересмотреть свою жизнь, свои вкусы, пристрастия и планы. Я думаю, это потому так, что мы совершенно не готовимся к возможности заболеть раком. Совершенно не думаем о том, что будем делать, если заболеем. Предпочитаем суеверно не употреблять слово «рак» и не думать о людях, которые им больны.

Это род колдовства, разновидность суеверия. И это больше не нужно.

Рак больше не является хтоническим чудовищем, имя которого нельзя называть.
 

Его можно называть, о нем можно думать. Людям, которые болеют раком прямо сейчас нужна помощь, потому что рак хоть и стал болезнью вполне излечимой, тем не менее, остается болезнью крайне дорогой.

Подумайте об этих людях, это теперь не страшно. Помогите им посредством небольшого пожертвования в Фонд борьбы с лейкемией. Ваше небольшое пожертвование очень нужно не только тем, кто сейчас болен, но нужно и вам самим – чтобы перестать бояться.

Текст: Валерий Панюшкин

Поделитесь публикацией с друзьями:

Связанный проект:

  • Цель сбора: Поиск неродственного донора костного мозга в России и за рубежом, заготовка трансплантата и доставка для последующего выполнения трансплантации костного мозга в ФГБУ «Гематологический научный центр» Минздрава России