Потапова Елена


  • Диагноз: Острый миелобластный лейкоз
  • Цель сбора: Трансплантация костного мозга от российского донора
Спасибо! Необходимая сумма собрана!
Помочь другим нуждающимся

Когда Лена Потапова рассказывала мне про свою реанимацию, это не была история про двадцать дней на аппарате искусственной вентиляции легких. Двадцати дней в коме Лена не помнит. И вообще почти целый год лечения запечатлелся в Лениной памяти лишь несколькими короткими эпизодами. Вот сестра склоняется над Леной, когда Лена едва очнулась. Вот муж приходит к Лене в палату, Лена просит принести расческу, и все смеются, потому что у Лены голова побрита наголо, а она и не заметила.

Лена рассказывала мне, а я думал о том, что долгие процессы просто не укладываются у нас в мозгу. Мы, наверное, так по-звериному устроены. В случае опасности организм наш мобилизуется на несколько минут, ну, хорошо – на несколько дней – сражаться или бежать. И тело наше так рассчитано, что вскоре мы либо победим, либо погибнем.

Рак – другое дело. Это долгий путь. Я слушал Лену и думал, что у пациента и у врача по-разному течет время. Минут, дней совершенно не достаточно – наверняка погибнешь. Лечение рака крови требует месяцев или лет. И беда в том, что прикладывать усилия столько времени не могут ни родственники, ни благотворители, ни сам пациент. Поэтому многие гибнут.

У Лены было так: на восьмом месяце беременности, она пошла в женскую консультацию пожаловаться на совсем уж сильные головокружения. Дальше события развивались стремительно: анализ крови, диагноз «рак», перинатальный центр, реанимобиль в гематологический центр, кесарево сечение… У Лены, наверное, разорвалось бы сердце от ужаса, но есть же седативные препараты. Пока в жизни Лены происходили важнейшие события – спасение ее третьего ребенка и спасение ее самой – Лена спала.

Врачи медленно, день за днем, почти целый месяц поправляли Ленину кровь, чтобы нет, не вылечить ее, а только начать лечение. Ленин мозг тем временем, не имея никакого способа узнать, что там в организме Лены происходит с раковыми клетками, тромбоцитами и гемоглобином, рисовал ужасные картины. Лене снилось, что у нее похитили ребенка, что ее выставили в музее для всеобщего обозрения. В своем коматозном сне, неожиданно ярком и правдоподобном, Лена бежала куда-то, дралась с кем-то… Так устроен наш мозг. Долгие процессы не привычны для него. Мозг настроен на то, чтобы быстро победить или погибнуть.

Когда Лена очнулась, с нею рядом были муж, сестра, друзья помогали, родственники. Но лечение – несколько курсов химиотерапии – длилось почти год, и близкие не то, чтобы опустили руки, но как бы привыкли, устали. И сама Лена устала. Так всегда бывает с людьми, больными раком крови – на каком-то этапе изматывающего лечения они устают, им кажется, что легче уже помереть, чем проходить лечение дальше. Редкие визиты домой, дети, которые стояли у окна и высматривали маму, которая вот-вот должна приехать, ненадолго мобилизовали Лену, но с каждым курсом химии она уставала все больше.

Так вот – все это, весь этот год, это кесарево сечение, реанимация, химиотерапия – это была только подготовка к лечению. Лена и все люди вокруг нее до крайности измотаны, семейный бюджет выпотрошен дотла, никаких моральных сил больше нет, а лечение только должно начаться.

При том остром миелобластном лейкозе, которым больна Лена, требуется пересадка костного мозга. На поиск донора нужно 400 тысяч рублей, а их и близко нет в семье с тремя детьми, где мама целый год болела раком крови. На трансплантацию и последующую борьбу с осложнениями уйдет как минимум год, а Ленина семья и так уж измучена предыдущим годом. Долгий путь. Возможно, слишком долгий. Мозг млекопитающих не рассчитан загадывать так надолго.

Но мы не просто млекопитающие, мы – люди. Лучшее, что мы делаем, мы делаем годами, десятилетиями или даже веками. Мы понимаем, что сад сажаешь сейчас, а вырастет он через двадцать лет. Что книгу начинаешь писать сегодня, а закончена она будет через десятилетия. Что храм освящают через сотню лет после того, как заложили. Что научное открытие делается век спустя после начала исследований.

Лучшее что мы делаем – делается долго. Лечение рака – лучшее, что мы делаем. Поэтому долго. Лену начали лечить год назад, а вылечат в лучшем случае еще через год. Это долгий путь и сейчас ключевой момент – найти донора костного мозга.

Давайте поможем Лене хотя бы деньгами.

Текст: Валерий Панюшкин
Фото: Евгения Свиридова, личный архив


* Для уменьшения нагрузки на сервер данные по поступившим средствам обновляются один раз в сутки.
** Если средств на конретного больного собирается больше, чем требуется, мы направляем их на лечение другого нуждающегося.