Есаков Николай


  • Диагноз: Пост-полицитемический миелофиброз
  • Цель сбора: Оплата препарата Джакави , 3 уп.
Спасибо! Необходимая сумма собрана!
Помочь другим нуждающимся

Где-то в самой глубине души у меня еще живет любопытный мальчишка, любитель рассказов про морские походы. Поэтому когда капитан первого ранга Николай Николаевич Есаков рассказывает, я сижу, раскрыв рот, и совершенно забываю, что говорить мы собирались вовсе не про романтику морских просторов.

Каперанг Есаков служил штурманом на Севере, ходил на атомных подводных лодках.

Он рассказывает, как под водой выставляют дорожку, чтобы подводные лодки не заблудились по пути к Северному полюсу. А я и не знал, что там под водой дорожки, и не могу себе представить, как это — дорожка на дне Северного Ледовитого океана.

Он рассказывает, что баллистическую ракету можно запустить «через правое плечо», а можно «через левое». Такой у них сленг. Капитан должен решить, с какого борта лодки произойдет запуск. Николай Николаевич рассказывает, что написал целую книгу «Оценка влияния различных факторов на точность стрельбы баллистическими ракетами». Книга эта засекречена, и сам автор не имеет ни одного экземпляра.

Он любит свое морское дело, это видно. Он объясняет мне на пальцах, как определить координаты лодки по спутникам, по магнитному полю земли, по звездам… Но врут и спутники, и магнитное поле, и звезды. Каперанг даже написал об этом брошюру «Фигура погрешности», но эта работа тоже засекречена, и кроме морских офицеров видеть ее никому нельзя.

Он рассказывает, как происходят аварии. Как глохнут двигатели, гаснет свет, включается аварийное освещение, и глубиномер начинает стремительно свидетельствовать, что лодка тонет. Тут, говорит Николай Николаевич, важно быстро открыть дверь штурманской. Потому что на ста пятидесяти метрах глубины корпус сожмет так, что дверь заклинит. И будешь сидеть в штурманской запертый, как в консервной банке. А так если и погибать, то хотя бы вместе с ребятами. «Кто в море не хаживал, тот Бога не маливал», — цитирует каперанг старую поморскую пословицу.

И дальше с теплой улыбкой, как будто речь идет о родном доме, рассказывает, что там под водой каждому матросу на обед полагается стакан вина, что яйца на завтрак квадратные, то есть омлет делается из яичного порошка в больших противнях и нарезается на кубики. Рассказывает, что нету подводника, который хоть однажды не соприкоснулся бы с радиоактивной водой, которая охлаждает реактор, и что в обмотках корпуса, дабы лодка не попалась магнитным минам, бежит ток две тысячи ампер.

Он с любовью и увлеченностью рассказывает про море, про навигацию, про лодки. Но лодки не пощадили его — вот зачем мы встречаемся и вот о чем должны были разговаривать с самого начала.

У каперанга постполициитемический миелофиброз. Полицитемия — это когда организм, шокированный нечеловеческими условиями жизни в подводной лодке, начинает вырабатывать много, очень много крови. Так много, что для поддержания нормальной жизни каперангу приходилось делать кровопускания и сливать по шесть литров крови в месяц, при том, что в человеке крови всего литров пять. А миелофиброз — это когда за несколько лет истерического кроветворения костный мозг истощается и заменяется соединительной тканью, клетки крови производить перестает или производит недоделанные.

Чтобы жить, капитану первого ранга Николаю Николаевичу Есакову надо постоянно принимать препарат джакави, который нормализует кроветворение. Пока принимает — живет.

Теоретически этот препарат должно предоставлять государство. Теоретически военно-морские силы должны заботиться о своих офицерах, нахватавшихся в атомных подводных лодках радиации и магнитных полей. Но это только теоретически.

Практически препарата джакави нет. И не будет уж как минимум до конца праздников. Каперангу нужны лекарства хотя бы на месяц, хотя бы три упаковки, 260 тысяч рублей.

Помогите ему. Он сейчас все равно что тонет.

Текст: Валерий Панюшкин
Фото из личного архива


* Для уменьшения нагрузки на сервер данные по поступившим средствам обновляются один раз в сутки.
** Если средств на конретного больного собирается больше, чем требуется, мы направляем их на лечение другого нуждающегося.